Меню

Миша Хмельницкий

Вика

В машине приятеля ждём снять тёлок на вечер. Из подъезда вышли две. Первая так себе, вторая с виду как мне нравятся. Маленькая худышка, волосы чёрная смоль. Драными джинсами светят коленки. Глаза в тушь, красные губки сигналят на фарфоровом лице.

— Смотри, одна моя, давно хочу её трахнуть, — судорожно предупреждает приятель.

Он таксист. Кончив смену, выдернул меня из домашней скуки. Я не уточняю, по ком из них он дрочит, чтобы не обломаться в своей скорой симпатии.

Тёлки грузятся сзади.

— Ну и вот, ваще, Вик, представляешь, — первая чешет фальцетом тупоголовой овцы.

Чтобы не ошибиться в источнике глупости, оттягиваю знакомство. Хотя, не всё ли равно? Поворачиваюсь.

Вот она. Малышка сидит прямо за мной, молча кивая разговорной чесотке подружки. Моя. Точно моя. Взглядом волчицы оценивает наш статус.

— Куда двинем, девчонки? – открыто форсирует приятель. — Я знаю отличное место, нормально посидим.

«Полежим», — думаю я.

— Да всё равно. Поехали уже, – это вдруг Вика, ловит сигнал.

Таксист жмёт на газ «девятки», ночной проспект пролетает мимо скоростью звука. В пути успеваем затариться банками с пивом, чипсами и тонкими сигаретами с ментолом, для них.

Блядушник в тихом центре встречает нас заспанным лицом консьержки, которая без лишних вопросов оформляет две комнаты. В телевизоре под потолком уверенно шутит Петросян. Идём по коридору до конца, дверь направо. Вика решительно занимает место рядом со мной на кровати у окна, вторую, напротив, оккупирует овца.

Приятель вскрывает пиво и хрустит чипсами. Пьём.

* * *

Пока они болтают, двигаюсь к ней ближе. Пахнет вкусно. Гладит мои пальцы. Понимая, что можно, заигрываю губами с мочкой изящного ушка. Она снимает куртку, я засовываю руку к ней под майку и аккуратно скребу ногтями потную спинку. Лёгкие судороги в ответ. Продолжаю.

Говорить не о чем, пиво допито, приятель исчезает готовить базу к апокалиптическому соитию с овцой.

Вика моя.

Мы почти вышли за пределы, и никого не ждём. Мы почти лежим, почти в постели, почти раздеты, бессовестно и бесстыдно.

Вернувшись, таксист старательно пытается уломать овцу пойти с ним. Они смачно швыряются друг в друга экскрементами эпитетов. Он злится, и вот уже цинично комментирует нашу с Викой прелюдию. Овца раздражённо блеет, что хочет спать. Таксист психует, уходит.

Тишина. Над распаляющимся подо мной тельцем, смотрю в широкую спину подруги.

— Подожди, — шепчет Вика. — Выключи свет.

Босиком по холодному линолеуму, с эрекцией в штанах, быстро бегу к выключателю и спотыкаюсь обратно.

— Давай… давай… — она расстёгивает мой ремень, я стягиваю с неё джинсы, потом трусики.

Накрывшись одеялом, смещаюсь ниже, так что мои ноги оказываются на полу.

Что сказать об оральном сексе? Минет — лёгкая степень близости, одолжение со стороны самки, которая ещё не доверяет самцу свою киску. Кунилингус – высшая степень преклонения со стороны самца, демонстрация горячего желания не только владеть самкой, но и дарить ей удовольствие дольше.

Овца уже спит, или претворяется, под тихие стоны и сопение моей похотливой самочки. Медленно и нежно, я даю волю своему греху.

Скрипнула дверь.

— Ох и парень, ну да молодец, вот это ты её… – мой пьяный приятель не хочет смириться с тем, что ближайшее будущее не светит ему сексом.

Мой игнор слушает пошлую тираду оскорблённого отказом овцы, брошенного в никуда, мужчины. Мой игнор продолжает изучать губами Вику. Мне немного жаль своего приятеля, но я не могу и не хочу остановиться, оскопить отказом острое желание траха, спонтанно возникшее между мной и этой гуттаперчевой, вожделенной девочкой здесь, в этой зачуханной частной гостинице, похожей на пустой бордель, или ещё раньше, там, в машине, когда наши глаза встретились и мы оба поняли, чем закончится вечер.

Таксист свалил. Сбросили одеяло. Кончили. Заснули в обнимку.

* * *

Утро разбудило меня шелестом душа. Вика вышла, обёрнутая полотенцем, с мокрыми волосами, зализанными назад.

— Привет, — эмоции минувшей ночи смыл гостиничный гель.

— Привет, — у меня раскалывается голова.

Овца под одеялом не подаёт признаков жизни. Чувствую острую необходимость срочно выпить, одеваюсь и бегу в ларёк.

На улице честные, чистые люди. «Здравствуйте. Мне как-то неловко. Мне кажется, что вы всё знаете, и пялитесь на мою расстёгнутую ширинку». Застегнул.

Глоток холодного бодрит, жизнь становится легче, совесть растворяется в откровенных флэшах совершённого коитуса.

Когда вернулся, подружки одеты и готовы съехать. Вика сидит на кровати у окна и курит, молча копошась в своём телефоне.

— Вызови две машины, мне домой надо. Где твой друг?

Подкрались к двери соседнего номера, заглянули внутрь.  На широкой кровати храпело несчастное тело.

— Может не будем его будить, а?

* * *

По пути домой я набрал её номер. Через пару недель мы с Викой пересеклись снова. Она плакала и жаловалась о том, что сидит на какой-то кислотной дряни. Нас хватило на несколько дней безвылазного алкогольного сожительства. Она готовила есть, я её любил. Она трепалась по скайпу с мужиками, я бесился.

Потом она ушла, осквернив девственную чистоту стены у лифта фразой «МИША СУКА». Меня ждал скандал с соседями и визит к венерологу.

~ Скачать аудио ~

~ Иллюстрация Анастас Марк ~