Меню

Миша Хмельницкий

Мясо

У Паши и Маши свой салон. Паша рисует и бьёт. Маша считает бабки, заваривает чай, кормит черепаху.

Для меня сегодня Паша будет работать бесплатно. Я ди-джей, играю в баре, хозяин которого выдал идею: сделай себе тату с логотипом заведения – и получай по пятницам 0,5 бесплатно. Кому, как не мне, стабильно бухой местной звезде, подать чувакам пример?

— Вот и Михаил пришёл… — Паша деловит, спокоен, с паузами. – Сейчас будем работать…

Пока Паша готовит инструмент, выходим с Машей покурить. На улице жёсткий ноябрь, я унылое говно. Час назад моя бэйба обвинила меня в несостоятельности, ехидно пожелав удачи.

— Капризничает, – иронично замечает Маша.

— В пизду, блядь, такие капризы. Заебала.

Матерюсь в спину Есенину. Памятник встречает прохожих у входа в симпатичную аллею, в глубине которой мы.

Мои эксперименты с телом совпадают с хуёвыми временами. Одно ухо проколото зимой в состоянии аффекта, другое по пьяни продырявили под вискарь.

— Ну?.. Решил, где будем красоту бить? – спросил Паша, когда вернулись.

Он похож на доктора, которого ничем в этой жизни уже не удивить, специалиста широкого профиля.

— Здесь, наверное, – я задрал рукав, обнажив белёсые шрамы.

— Понимаешь, в чём дело… — доктор невозмутим. — Можно, конечно, и здесь… Но…. Сама картинка весьма детализирована… Поэтому надо бы покрупнее… Вот плечо хорошо будет.

— Окей, давай на правом.

Он взял эскиз и отпечатал на моей коже морду сказочного бородатого существа, лесного чудика: прищуренный глаз, язык наружу. Вычурно изгибаясь, из густой шевелюры торчат рога.

По рассказам хозяина бара, именно так и выглядит дух алкоголя. Однажды, он его встретил. Неудивительно. На месте босса я бы общался с этим духом каждый день, имея неограниченный доступ к выпивке.

Я лёг на кушетку. Паша надел перчатки и взял в руки машинку.

— Будет больно… Но терпимо.

Машинка зажужжала, выводя на мне портрет властелина пивной кружки.

Сначала мне настолько легко, что скучно. Пялюсь в окно под мясные звуки Пашиной альтернативы. Дальше прикольней. При верной концентрации нудная боль позволяет препарировать себя в каждом миллиметре кожи, следовать зудящим звуком, писать в сознании саундтрек апгрейда тела, представить, что остался здесь навсегда и дальше только постепенно покрываться цветными узорами.

Все, кто делает себе татуировки, мазохисты. Но мастера, чинящие красивую боль, не садисты ни хуя. Они художники. Потому что само желание быть источником ежесекундного страдания отвлекало бы от процесса воплощения художественного образа. Мастер должен мыслить, кропотливо конопатить живую плоть, заботиться лишь о своей картинке, а не о том, как там чувствует себя чужое тело под инструментом. Оно мастеру до пизды. Главное — искусство. А вот сидящие в креслах, лежащие на кушетках, отдающие своё мясо воле художников, — мы — мазохисты, добровольные жертвы бьющих на нас картинки практичных гениев. Правда с последними везёт не всем. Бывает, выбьют такое, что мрак и ужас. Не в смысле впечатления от инфернальности сюжета, нет. Грустно, когда видишь, как порой гармонично соединяются банальный замысел заказчика и безотказность доморощенного ублюдка, вышедшего на профессиональный уровень оплодотворения заказов своим ублюдочным трудолюбием, помноженным на уважение к воле клиента. Такие с лёгкостью бьют буквы подросткам у себя на кухне и не заморачиваются. Тупого мяса для работы хватит всем.

Так вот, про боль. Мне больно хорошо. Боль животворит мои творческие инстинкты. В отношениях та же фигня. Скучная рутина счастливой семейной жизни, как её рисуют климактерические специалисты в семейных центрах, не для меня. Когда бэйба провоцирует конфликт, я становлюсь особенно чувствительным и благодарен ей за мощную эрекцию в трусах. Трахаться до синяков и крови — в кайф. Оставить в живых партнёра при этом — искусство. Потом друг друга полечим спиртом и йодом, умрём на кровати в разные стороны дышать спокойно. А с утра комфортный минет, напряжения ноль…

Через два часа после начала процедуры, на моём правом плече, покрасневшем от ежесекундного насилия, красовался он, дух пьяных хулиганских выходок. Пока Маша фоткала работу для портфолио, в студию зашли двое парней. Один из них вылупился на меня и спросил:

— Первая что ли?

Я кивнул.

— Понимаю.

Он подошёл к зеркалу, медленно снял майку, с удовольствием демонстрируя живописную размазню Пашиных фантазий. Ещё не законченная работа, где-то просто линии без краски. Стянув штаны, парень остался в трусах. Огромная татуировка растянулась на всё тело, навсегда подмяв под себя возможность остаться девственно чистым.

— Конвенция впереди, — он подмигнул мне и занял своё место на кушетке. – Поехали!

 

~ Скачать и поддержать на Kroogi ~

~ Скачать с Яндекс.Диска ~